Девочка и смерть

Аркадий и Борис Стругацкие

* * *

     Гладкая новая дорожка, с только что положенным асфальтом, текла под ноги девушки. Приятно было идти по такой дороге. Эта дорожка была утешением, единственной радостью, что встретилась сегодня на её пути. Вокруг гуляло много людей, но им, наверное, всё равно было до её слёз, они даже не смотрели друг на друга. Она уже не пыталась скрывать капли воды, текущеё из глаз, уже было всё равно. Голова немного гудела, не хотелось уже ни о чём думать, уже всё было передумано, но лучше от этого не становилось. Перед глазами всё плыло, звуки доносились издалека, и нимало её не трогали. "Кому я нужна такая", - думала девушка. "Ведь изменить ничего невозможно, ведь это я - эти ужасные чувства и мысли, ведь они приходят из сердца, если б кто мог забрать у меня старое сердце, и дать другое, тогда буду другая я, такая, какая нужна... Сильная, духовная, способная позаботиться не только о себе, но и о других - я должна быть взрослой. А я как ребёнок, как маленькая девочка. Только теперь, когда мне столько лет, никто не поймёт, никто не простит". Снова глаза залились слезами, сквозь них она глядела на небо.
     Белая невысокая стена тянулась вдоль дорожки. "Конечно, они все простят, так должно быть, просто подумают, что я грешила, а теперь раскаиваюсь, и снова буду радостная...". Рядом с девушкой на стену плавно опустилась птичка, очень красивая, белая, с мягкими пёрышками, она наклоняла голову вбок, и издавала ласковые звуки, подобные воркованию голубей. Казалось, что она специально прилетела к ней, чтобы утешить, будто она всё знала, будто Бог послал её, и наделил чувствами. Будто попросил передать, что она Ему всё равно дорога. Девушка остановилась, а птичка не испугалась, наоборот, как будто она хотела, чтобы девушка подошла ещё ближе. Она подошла, в мутных от слёз глазах заискрилось солнце, печаль куда-то уносилась. Она потянулась руками к ней, а птичка вздрогнула, и мягко упала прямо на ладони. Раздался лёгкий хлопок, он разорвал пелену мыслей, гул транспорта ворвался в мозг, шум улицы, голоса людей. Птичка больше не пошевелилась, тёплыми красными ручейками струилась кровь по запястьям и капала на землю. Бесшумный вопль вырвался изо рта, и боль - как будто внутрь самого сердца налили кипятка.
     - Балбес! - пронзительно кричала мамаша, обильно осыпая своё чадо подзатыльниками. - Я же тебе сказала, даже не направляй на людей пистолет! Смотри, что ты наделал, это ведь тебе не игрушка! И как я только разрешила твоему отцу купить его тебе! У тебя же мозгов нет совсем!
     Мальчик, стоял, надувшись, глядя вниз, над ним вопила мамаша. Девушка прижала птичку к лицу и бессильно опустилась на землю. Слёзы и кровь смешались, текли по щекам, по платью. Она сжалась в комочек, прижимая к себе свою ускользающую надежду.
     - Что с вами, - спросила мамаша, трогая её за плечо. - Вам помочь? Куда он вам попал? Давайте всё мирно решим, я вам дам денег... Что с вами?
     Но девушка не отвечала, она как будто не слышала, как будто это не её спрашивали, в глазах темнело, а в мозгу звучало только: "Прости... прости... прости...".
    

* * *

     Она совсем не помнила, как оказалась дома, что она говорила Маме, может быть ничего. Не помнила, звонил ли кто-нибудь по телефону, просил ли что-нибудь сделать. Помнила тарелку супа, какой обычно делают мамы, когда дети болеют. Погружённая в свои мысли, она зачёрпывала ложкой суп, но ложка, как бы забывая, что ей нужно сделать, замирала в воздухе на долгие минуты. Она сидела за столом и думала, думала...
     А Мама сидела за столом напротив, пристально смотря на дочку. Она была задумчива, и кажется, даже чем-то удивлена. Она не бросалась утешать своё дитя, расспрашивать её обо всём. Она просто смотрела. Смотрела так, как будто она давным-давно не видела свою дочку, и теперь она казалась ей какой-то другой. Будто она изменилась, и Мама старалась отыскать в ней прежние черты. Но эти изменения не пугали её, наоборот они её захватывали ощущением перемены, как будто исполняется желание, а ты смотришь, и не можешь поверить.
     Следующий день был очень тусклый, не было солнца, не было радости, шёл маленький дождь. "Может Бог плачет", - думала она, подставляя лицо под капли воды. "Нет, это вода, как и у меня. Кому они нужны, эти слёзы! Просто вода... Кому они могут быть дороги, кто будет дорожить ими... каждой каплей? Они текут, текут, текут... никто не сосчитает... Они все такие радостные, сильные, красивые - так должно быть, и даже там, на небесах, только радость, нет слёз, Он отрёт их с очей... А у меня больше ничего нет, ничего, кроме слёз...". Мысли кричали в голове, вызывая водопады слёз. Девочка брела по лесной дорожке, еле переставляя ноги, спотыкаясь о корни деревьев. То и дело, ей хотелось броситься на землю, упасть и не вставать, но чувство стыда останавливало. Дождь становился всё сильнее, ей не хотелось никуда спрятаться. Дождь лил уже как из ведра, своими струями прорывая небеса, с шумом обрушиваясь на землю, унося за собой пыль и грязь. "Ну вот, теперь я уже мокрая, совсем мокрая, дальше уже некуда...", - ей это очень даже нравилось. Нравилось, что везде было море воды, что никуда не нужно бежать, прячась от дождя, что никто уже не поймёт, плачет она или это просто дождь течёт ручьями. Она уже не боялась промокнуть, не боялась заболеть, наоборот, даже хотелось заболеть, чтобы Мама носила в кровать куриный бульон, и горячий морс, чтобы можно было, напившись лекарств, заснуть и не просыпаться.
     Так было раньше, когда она была совсем маленькой. Иногда она приходила домой с температурой, и Мама укладывала её в постель, ставила ей градусник, чтобы померить температуру. Если жар был очень сильный, то она наливала в миску холодной воды и, обмакнув в ней марлю, клала на лоб. При этом она, улыбаясь, рассказывала смешные истории из своего детства, или читала вслух книжку. И становилось радостно, а боль забывалась сама собой.
     Лес кончался, его края безжалостно искромсали строители, они строили и строили, и не могли насытиться. Новые дома вырастали как грибы. Земля пронизывалась трубами и проводами, а воздух шумом. Девочка незаметно для себя оказалась у подножия такого дома, высокого, красивого, недостроенного. На верху где-то копошились рабочие, вода с шумом вырывалась из водосточных труб, создавая на земле целые реки. Она оглянулась по сторонам, и её взгляд упал на дорожку. Впереди, в двух метрах от неё сидел щенок. "Ой, Сабачка! Ты какой же мокрый, как я... ты чего здесь сидишь?... здравствуй!", - по её лицу пробежали проблески радости. Щенок был очень красивый, маленький, очень чистенький. Он был покрыт белой, с примесью рыжего, шерстью. У него была белая грудь и белые лапки. Если бы не дождь, он был бы очень пушистый, но и мокрый он выглядел очень мило. Он смотрел на девочку грустными карими глазами. "Сабачка... Красивая...". Девочка подошла к нему и опустилась на корточки. Они смотрели друг на друга. Вверху что-то грохнуло. Девочка подняла голову, чтобы посмотреть вверх, и тут же острый колючий страх пронзил всё её тело, мгновенно разлился внутри, достигая каждого маленького нерва, сердце дрогнуло. Прямо на неё, сверху, в струях воды, обгоняя капли дождя, неслось что-то огромное, серое, бесформенное - разделяющийся на части, кружащий в воздухе ужас. Волной воды, пыли и камней девочку ударило и повалило на землю.
     - Берегись! - доносились крики. Кругом царил хаос, ругань рабочих, беспорядочно бегали люди.
     - Там люди!
     - Врача! - сверху доносились стоны и плач, - Помогите, быстрей сюда! Его придавило!
     Девочка, приподнявшись, села на колени, всё её тело дрожало от шока. Её не задело. Она сидела, застывши, глядя перед собой. На том месте, где сидел маленький красивый щенок, лежал огромный осколок бетонной плиты. Дождь с неба безжалостно бил по плечам, накатываясь волнами. Вода омывала её ноги, она текла отовсюду, журча и пенясь, она имела красноватый цвет.
     Слабый стон застывал у неё в горле. Ей хотелось куда-нибудь исчезнуть, чтобы этот ливень накрыл её плотным покрывалом, скрывая её от всех. Мысли совсем покинули её, как будто в голове совсем стало пусто.
     Подбежала медсестра, и стала пытаться поднять девочку на ноги, но они её не слушались. Медсестра взяла её на руки и понесла.
     - Потерпи, малышка, всё будет хорошо, - приговаривала медсестра, неся девочку к машине скорой помощи.
     Осмотрев девочку, врачи быстро отпустили её, там и без неё хватало работы с ранеными рабочими. Она шла домой, а перед глазами у неё всё представал маленький мокрый щенок, и птичка. Казалось сама смерть идёт по пятам, настигая её, обнимая своим холодным дыханием. "Где Ты? Почему я тут совсем одна? Скоро я погибну, и от меня не останется ничего, вокруг меня смерть". Девочка, брела по лесу, глядя в небо. "Вся эта природа, всё вокруг... Где Ты? Это всё умирает, это всё сгниёт, здесь нет Тебя. Мне не нужна больше эта жизнь, без Тебя. Больше не хочу, забери её... лучше никак... Неужели это вот так - остаться без Тебя? Совсем одна, и никого нет вокруг. Ты уже не слышишь меня, да? Остановись, подожди меня! Я не успеваю...", - девочка протягивала руки, ей хотелось, чтоб её взяли и повели, хотелось ухватиться за подол Его одежды, обнять Его ноги, ухватиться и не отпускать. Но её окружал лишь воздух. Она в отчаянии хваталась руками за голые ветви деревьев, прижимала их к мокрому от слёз лицу, хваталась за них зубами. А ветви своими мокрыми длинными пальцами царапали её лицо. "Это Твои ветки?.. Обними меня...", - дрожащим голосом шептала она. Небо искрилось, и плыли краски в мокрых глазах, свет разделялся на тонкие разноцветные лучики, пробивающиеся сквозь ресницы.
    

* * *

     Дождь шёл ещё целую неделю, а когда кончился, маленькая девочка вышла из дома и зашагала по набережной. Грязная вода легко плыла вдоль гранитных берегов, окаймлявших реку. Красное солнце спускалось с неба, пытаясь спрятаться за крыши домов. Спереди приближался огромный мост, грохочущий автомобилями. Маленькая девочка направлялась именно туда, она хотела забраться на мост, и стоя на пешеходной дорожке, смотреть на реку. Там, вверху на мосту, солнце всё ещё окрашивало камни в красный цвет. Она спешила не потерять из виду эти красные лучи света, которые успокаивали её сердце. Взобравшись по лестнице, маленькая девочка, пошла вверх по мосту. Грусть и слёзы, кажется, стали её постоянными спутницами, лучшими подругами. Она уже не обращала внимания на всевозможные чёрные мысли, которые лезли в голову. Она шла, стараясь о них не думать. Только маленькая собачка не покидала её голову. На неё смотрели её глаза, красивые, мокрые, бездонные, в которых что-то было написано, но только она никак это не могла прочитать.
     Ещё она вспоминала вчерашний вечер. Она вышла из дома, чтобы сходить в ближайший магазин за продуктами. Дорога лежала через аллею, которую с обеих сторон окаймляли ровные ряды тополей. Ещё было светло, народу было не много, да там вообще не бывало много народу. Впереди она увидела двух своих подруг, идущих на встречу, и очень этому обрадовалась, так как одна из них была очень дорога ей. Она заулыбалась и пошла к ним на встречу, уже готовясь утонуть в её объятиях. Но вот они уже подошли совсем близко и всё ещё не замечали её. А когда они поравнялись, девушки обошли её, о чём-то живо беседуя, даже не взглянув на неё, как обходят зазевавшихся маленьких детей, которые считают ворон и не видят куда идут. Маленькая девочка растерянно обернулась и с открытым ртом уставилась на медленно удаляющихся подруг. Через мгновение одна из них замедлила шаг и обернулась, несколько секунд она смотрела на маленькую девочку, а потом подошла и обняла её.
     - Прости, я что-то совсем рассеянная стала, не заметила тебя. Прости дорогая! - говорила она, крепко прижимая её к себе. - Да ты сама как-то изменилась, как-то ниже кажешься, перестала на каблуках ходить, да? Или это я подросла...
     - Да я никогда...
     - Ой, извини, мне бежать надо, опаздываю, - перебила её подруга, - созвонимся!
     - ... никогда и не ходила, - тихо договорила маленькая девочка вслед удаляющейся подруги.
     "Как странно", - думала она. Она тоже заметила, что её подруга стала необычайно высокой, стройной и красивой. Так, когда-то в детстве, она смотрела и восхищалась своей Мамой, и думала, что когда-то вырастет и станет такой же. "Почему-то она стала такой высокой, и такой далёкой от меня", - думала маленькая девочка, - "неужели она меня больше не любит...".
     И теперь, стоя здесь, на мосту, она думала о дружбе - осталась ли она у неё, была ли вообще, и какая? Была ли любовь между ними, или это просто были какие-то приятельские отношения. А если была, то могла ли она так просто умереть? Разве она не вечна? И не находя ответы на эти вопросы, она чувствовала себя совсем одинокой.
     Так она брела по мосту, ошеломлённая собственными мыслями. Пешеходы озирались, удивлённо крутя головами, они глядели на маленького котёнка, который бежал по дорожке. Котёнок был очень испуган. Некоторые пешеходы протягивали руки, пытаясь поймать котёнка, но он в ужасе шарахался от них. Он отчаянно метался из стороны в сторону. Один край дорожки ограничивался бортом, за которым была река, а другой упирался в гремящую машинами и грузовиками автостраду. Котёнок то и дело выбегал на дорогу, но тут же возвращался на пешеходную дорожку. "Котёнок... бедный...", - сердце маленькой девочки вздрагивало каждый раз, когда маленький котёнок выбегал на дорогу, по которой мчались огромные машины. Когда маленький комочек шерсти приблизился к ней, он вдруг метнулся в сторону, и очутился на самой середине автострады. Сердце маленькой девочки вздрогнуло и замерло от ужаса, как будто в этом маленьком создании, заключено было всё её счастье, весь смысл жизни, теперь уже вот-вот готовый упорхнуть. "Нет, н-е-е-е-т!", - кричало всё её сознание. "Только не он! Пожалуйста...". Перед её глазами мелькали белая птичка, мокрый щенок, маленький пушистый котёнок, голые ветви деревьев и мокрое голубое небо. На мгновение она оцепенела, но затем, прорвав оковы страха, она, жалобно завыв, протянула руки и бросилась вперёд к котёнку, на середину дороги. Подбежав к нему, она схватила его, подняла и крепко обняв, прижала к себе. "Мой котёнок... Моя киса... Никуда не отпущу, не бойся! Больше не будет больно... Любимый... Уже не страшно", - маленькая девочка зажмурила глаза и сжалась перед надвигавшимся на неё шумом.
    

* * *

     - ... как она? ... переживаю ... доченьку.
     - ... не волнуйтесь ... хорошо ... молодцом ... операция прошла очень хорошо.
     - ... правда? ...
     В сознание, сквозь пелену ярких разноцветных облаков, начали просачиваться отдельные звуки, мутные образы, знакомые очертания разных предметов. Постепенно они становились всё чётче и понятнее, и, наконец, облака вовсе исчезли. Мысли прояснились, и сон ушёл совсем. Перед взором маленькой девочки предстала, залитая вечерним солнцем, незнакомая комната. В окне слева виднелся лес, а за ним - заходящее, большое ярко-красное солнце, и синее небо с редкими облачками, которые солнце покрасило в оранжевый цвет. Форточка была чуть приоткрыта, и через неё с лёгким шуршанием врывалась струйка свежего летнего воздуха. Пахло цветами. Через окно в комнату врывались снопы оранжевого света, и из-за этого всё в комнате выглядело каким-то нереальным, сказочным. Маленькая девочка прищурила глаза и улыбнулась. Отведя взгляд от окна, она увидела белоснежные простыни, на которых она лежала, и мягкое одеяло, покрывавшее её почти до самого подбородка. Чуть дальше, перед кроватью, стояла Мама, а рядом с ней - большой белый человек. Увидев её, маленькая девочка ещё сильнее заулыбалась, засверкав своими белыми зубками. Мама была как всегда очень красивая, в голубом летнем платье. Её волосы были сзади собраны в хвост. Большой белый Доктор стоял перед Мамой, упершись руками в бока, с очень довольным видом, со слегка выдающимся вперёд животом. Они о чём-то говорили, и Мама с широко открытыми глазами слушала и ловила каждое слово Доктора. Она была похожа на маленького ребёнка, заслушавшегося интересной историей своего папы.
     - Она у вас молодец, вела себя очень хорошо, - продолжал Доктор, - Правда, она была без сознания, - добавил он, и сам захихикал над своей шуткой, расплывшись улыбкой до ушей и щурясь от удовольствия. Мама тоже улыбнулась, и немного смутившись, опустила глаза.
     - А долго она ещё здесь пробудет?
     - Ну..., - начал Доктор, с глубокомысленным видом уставившись куда-то вверх. - Это будет зависеть от того, как быстро она снова научится ходить, - и сказав это, он, улыбаясь, быстро перевёл взгляд на Маму, которая от неожиданности раскрыла рот, - Шутка! - тут же сказал он, и с очень довольным видом вновь захихикал.
     - Ой! А я уж было испугалась..., - сказала Мама, ещё смущеннее улыбнувшись.
     - Наберётся сил, отдохнёт, через недельку выпишём.
     - Спасибо Вам большое! Вы так добры были к нам, - сказала Мама, посмотрев на дочку. - Ой! Проснулась моя крошка!
     - Да, не за что. Это моя специальность, профессия, можно сказать, - отвечал большой белый Доктор.
     Мама, уже не глядя на него, подошла к своему маленькому сокровищу и села на край кровати. Она выглядела как-то по-особенному радостной. Радость была не той, что приходит оттого, что кончается горе, или становится легче после больших проблем. Это было скорее похоже на то, что Мама долго-долго ждала именного этого момента, и вот - он наступил, будто встреча с самым дорогим и желанным человеком. Казалось, как будто для неё самым большим счастьем, самой заветной мечтой было просто сидеть вот так, на кровати, и держать за руку свою маленькую дочурку, смотреть в её глаза.
     - Крошка моя, любимая, я так рада!
     - Мама.
     - Я тебя очень люблю.
     - Что со мной случилось? Я заболела?
     - Ничего страшного, ты просто немного с автобусом не поладила, - улыбаясь, ответил ей Доктор.
     - Ты молодец, моё солнышко, моя любимая, - говорила Мама, глядя на неё широко раскрытыми глазами, целуя её в лоб, проводя руками по её щёкам.
     - Да уж, такая маленькая девочка и такой большой автобус... поразительно! - добавил Доктор.
     - Всё уже хорошо. Я попрошу Папу, и Он пришлёт нам много-много красивых белых ангелов, мы с ними будем охранять тебя, и заботиться о тебе. Ты скоро поправишься, моя белочка, - говорила Мама, держа маленькую ручку девочки между своими ладонями.
     - А чего это, вам одного не достаточно, да? - слегка обиженно произнёс Доктор, пытаясь изобразить на лице что-то вроде разочарования, хотя его глаза явно ему не повиновались, и продолжали выдавать его неуёмную детскую радость.
     "Автобус... как странно...", - думала маленькая девочка, и внезапно память вернулась к ней. Она вспомнила дорогу, заполненную ревущими автомобилями, маленького котёнка, визг тормозов и грохот железных тел машин. Перед её глазами вновь предстал грустный мокрый щенок, птичка, синее дождливое небо, мокрые ветви деревьев, и кровь, медленно текущая по запястьям. А сквозь всё это на неё глядели радостные глаза её Мамы, всё ещё державшей её за руку. Сердце начало бешено биться, наполняясь каким-то густым и холодным чувством. "Неужели это правда... как же...", - слёзы уже стали подкатываться к ресницам. И вдруг, что-то заставило её вздрогнуть, и прервало эту череду тёмных мыслей. Маленькая девочка застыла, и прислушалась. Было тихо, и только ветерок едва слышно дул из окна, донося из леса шелест листьев. Что-то зашевелилось у неё в ногах и лёгкой мягкой поступью направилось вверх по одеялу. Маленький пушистый комочек подполз и лизнул её в подбородок, а затем прилёг, и, мурча от удовольствия, начал впиваться в одеяло своими острыми коготками, сначала одной лапкой, затем другой. Это был тот самый маленький котёнок, пушистый, с серой спинкой и белыми грудкой и лапками. И тоже на кончике хвоста была белая кисточка. Он был действительно очень маленький, на вид - несколько месяцев. Тогда, там, на дороге, он был взъерошенный, испуганный, дрожащий от страха, с безумными глазами, а сейчас - он лежал на ней, радостный и спокойный, мурча и впиваясь коготками в одеяло, жмурясь в лучах заходящего солнца.
     - Киса, моя киса! - маленькая девочка протянула к котёнку свои ладошки, и погладила его, обхватив его за голову, а он замурчал, зажмурился и зарылся мордочкой в её ладони, - Мой любимый! Ты теперь со мной!
     - Ой, кто это? - удивлённо спросила Мама, глядя на котёнка.
     - Это моя киса. Мама, а можно мне его оставить?
     - Да, но теперь тебе нужно будет о нём заботиться...
     - Я буду! Буду! - оживлённо отвечала маленькая девочка.
     Она глядела на своего маленького пушистого друга, улыбаясь, гладила его по спинке и думала. Тёмные мысли, которые крутились у неё в голове, не забылись, они ещё оставались с ней, но было уже не страшно. Она думала о них, как о страшном ночном кошмаре, в глубине души чувствуя, что он уже никогда не вернётся, потому что наступило утро. Единственное, что осталось от этого сна - маленький пушистый котёнок в её руках. Она взяла его с собой, вырвала из этого страшного сна.
     - Замечательно, - улыбаясь, сказал Доктор, - А сколько ей лет?
     - Ой, лучше не спрашивайте, - как-то загадочно и слегка испуганно ответила Мама, задумчиво глядя на дочку, - Да разве это и важно?
     - Да, действительно, теперь она стала совсем как мы, - отвечал большой белый Доктор. - Так, ладно, я побежал, дела ждут, дела!
     Доктор быстро развернулся и направился к двери, взмахнув по воздуху своим халатом, словно большими белыми крыльями. Над тем местом, где он стоял, взметнувшись вверх, стало плавно опускаться довольно большое, пушистое белое пёрышко.

Ноябрь, 2002.